Дикость прошлого: суровые методы наказаний древности, которые в то время считались нормой. Телесные наказания на руси

Владимир Путин во время традиционной большой пресс-конференции заявил, что выступает против "перекосов" в ювенальной юстиции, отмечая, что "вмешательство в семью недопустимо". Однако, по мнению президента, "детей лучше не шлёпать и не ссылаться на какие-то традиции". Лайф рассказывает о суровых мерах воспитания детей в России XVII–XIX веков.

Традиция суровых наказаний детей существовала на Руси на протяжении не одного тысячелетия. Как указывает Борис Миронов в книге "Социальная история России периода империи: XVIII - начало XIX века", крестьяне считали, что родительская любовь состоит в строгом отношении к детям, поэтому наказание в любом случае идёт на пользу ребёнку. И, конечно, они не упускали случая наказать своих чад.

Я тебя породил, я тебя и убью!

Строгое отношение к детям было свойственно не только крестьянам, но и представителям высших сословий. Уклад патриархальной крестьянской семьи строился на строгом подчинении младших старшим. Да и женщины были обязаны подчиняться мужчинам. Но чаще всего родители демонстрировали свою власть именно над детьми, которые должны были быть абсолютно послушны под страхом наказания.

Как правило, до семи лет дети больше общались с матерью, но потом мальчики постепенно переходили на воспитание к отцу. Детям прививали не только жизненно необходимые навыки, но и покорность родителям. Они имели огромную власть над детьми. В XVIII - первой половине XIX века, как и в более раннее время, отец легко мог продать детей или отдать в кабалу, желая погасить свои долги.

Народная педагогика признавала принуждение и насилие нормальными и важными формами воздействия на непослушных. Дети наказывались физически, особенно часто маленькие; но розга не обходила и взрослых детей. Крестьяне считали, что родительская любовь состоит в строгом отношении к детям, что наказание всегда идёт на пользу ребёнку, и поэтому не упускали случая наказать его, искренне полагая при этом, что они обходятся с детьми ласково и балуют их

Борис Миронов, "Социальная история России периода империи: XVIII - начало XIX века"

Поводы для наказания могли быть самыми разными. Например, как сказано в Уложении 1649 года, если дети в любом возрасте говорили родителям грубые слова, поднимали на них руку, они подвергались наказанию кнутом. Детям запрещалось жаловаться на родителей, а также судиться с ними.

При этом родителей могли наказать только в том случае, если они ненароком убивали своих детей в процессе воспитания. За убийство ребёнка они приговаривались к году тюрьмы и церковному покаянию. Но за любое другое убийство без смягчающих обстоятельств полагалась в то время смертная казнь. По мнению историка Ричарда Хейли, столь мягкое наказание родителям за их действия способствовало развитию детоубийства.

В конце XVIII века закон позволял родителям заключать непослушных и ведущих неправильный образ жизни детей в специальные смирительные дома. В "Уложении о наказаниях уголовных" 1845 года было прописано, что отправить в это исправительное учреждение детей можно на срок от трёх до шести месяцев. Впрочем, родители на своё усмотрение могли сократить этот срок.

О воспитании детей было сказано также в документе "Устав благочиния или полицейский" 1782 года, подписанный Екатериной II. Позже эти постановления вошли в Свод законов 1832 и 1857 годов.

Родители суть властелины над своими детьми, природная любовь к детям предписывает им долг дать детям пропитание, одежду и воспитание доброе и честное по состоянию; дети имеют оказывать родителям чистосердечное почтение, послушание, покорность и любовь и служить им самим делом, словами и речами отзываться об них величайшим почтением, сносить родительские поправления и увещания терпеливо, без ропота, и да продолжится почтение и по кончине родителей

"Устав благочиния или полицейский"

Розги - ветви с древа знанья

Телесные наказания применялись к детям чаще всего в школах. Как пишет Борис Миронов, начиная с XVII века и до 1860-х годов телесные наказания считались главным воспитательным средством. В качестве примера он приводит воспоминания декабриста Владимира Штейнгейля.

Способ исправления состоял в истинном тиранстве. Капитаны, казалось, хвастались друг перед другом, кто из них бесчеловечнее и безжалостнее сечёт кадет. Каждую субботу подавались ленивые сотнями, и в дежурной комнате целый день вопль не прекращался. Один приём наказания приводил сердца несчастных детей в трепет. Подавалась скамейка, на которую двое дюжих барабанщиков растягивали виновного и держали за руки и за ноги, а двое со сторон изо всей силы били розгами, так что кровь текла ручьями и тело раздиралось в куски. Нередко отсчитывали до 600 ударов и более, до того, что несчастного мученика относили прямо в лазарет

Владимир Штейнгейль

Согласно сохранившейся статистике, в 1858 году в 11 гимназиях Киевского учебного округа из 4109 учеников телесному наказанию подвергся 551 из них, что составляет 13% от общего числа. В отдельных гимназиях процент наказанных розгами учащихся достигал 48%.

Известный поэт-сатирик XIX века Василий Курочкин даже написал стихотворение, воспевающее воспитательную функцию порки розгами.

Также применялись и другие наказания, в том числе удары верёвкой и стояние на коленях на горохе.

Просвещённое воспитание

В XVIII веке закон не устанавливал пределов наказания детей, по-прежнему исключая лишь возможность их убийства. Наказание трактовали как воспитательную меру. Правда, с 1845 года родители, перестаравшиеся с поркой и нанёсшие увечье или рану ребёнку, подлежали наказанию.

Физическими наказаниями не гнушались как крестьянские, так и мещанские, купеческие и дворянские семьи. Оправдывалось это тем, что детская натура по существу зла, из-за чего необходима усиленная борьба с заложенными в душе ребёнка зачатками пороков. А дети, воспитанные в строгости, будут более склонны к добру.

При этом Екатерина II в своём труде "Наставление к воспитанию внуков" призывала отказаться от насилия.

Никакое наказание обыкновенно детям полезно быть не может, буде не соединено со стыдом, что учинили дурно; кольми паче таким детям, в душах коих стыд к дурному вселён от младенчества, и для того предписывается: твердить воспитанникам и давать им чувствовать при всяком удобном случае, что те, кои прилежанием и радением исполняют от них требуемое, у всех людей выигрывают любовь и хвалу; а за неприлежание и нерадение воспоследует презрение, нелюбовь, и никто их не похвалит

Екатерина II, "Наставление к воспитанию внуков"

Екатерина II опередила время, потому что лишь во второй четверти XIX века взгляды на воспитание детей стали серьёзно меняться. Ребёнок перестал восприниматься как существо, наполненное злыми чувствами и помыслами, поэтому воспитание больше не сводилось к выколачиванию из чада пороков.

Семьи относились к отмене физических наказаний по-разному. Некоторые родители всё равно применяли наказания к детям, особенно к мальчикам, считая, что если не бить их "с умом", то вырастет "размазня".

Постепенно телесные наказания стали запрещать в школах. В 1864 году приняли "Устав гимназий и протогимназий", в котором телесные наказания были отменены.


До недавнего времени в общественном укладе многих стран считалось, что родительская любовь состоит в строгом отношении к детям, а любое телесное наказание подразумевало пользу для самого ребенка. И вплоть до начала ХХ века порка розгами была обыденным делом, а в некоторых странах и до конца столетия это наказание имело место. И что примечательно у каждой народности своя национальная методика порки, выработанная веками: в Китае - бамбук, в Персии – плеть, в России – розги, а в Англии – палка. Шотландцы же предпочитали ремень и угревую кожу.

Один из известных общественных деятелей России говорил: «Вся жизнь народа проходила под вечным страхом истязания: пороли родители дома, порол учитель в школе, порол помещик на конюшне, пороли хозяева ремесел, пороли офицеры, становые, волостные судьи, казаки».


Розги, будучи средствами воспитания в учебных заведениях, находились замоченными в кадке, установленной в конце класса и всегда были готовы к применению. За различные детские шалости и провинность было четко предусмотрено определенное количество ударов розгами.

Английская "методика" воспитания розгами


Народная английская пословица гласит: "Пожалеешь палку – испортишь дитя". Палок на детей в Англии действительно никогда не жалели. Чтобы оправдать применение телесных наказаний в отношении детей, англичане часто ссылались на Библию, в особенности на притчи Соломона.


Относительно же знаменитых итонских розг ХIХ века, то они вселяли жуткий страх в сердца учеников. Это была метелка из пучка толстых прутьев, прикрепленных к ручке длиною в метр. Заготовку таких розг проводил директорский слуга, каждое утро приносивший в школу целую охапку. Деревьев на это изводилось огромное множество, но как считалось игра - стоила свеч.


За простые провинности, ученику регламентировалось 6 ударов, за серьезные проступки их число увеличивалось. Секли иногда до крови, а следы от ударов не сходили неделями.


Провинившихся же девочек в английских школах ХIХ века секли гораздо реже, чем мальчиков. В основном их били по рукам или плечам, лишь в очень редких случаях с воспитанниц снимали панталоны. В исправительных же школах для "трудных" девочек с большим усердием применяли розги, трость и ремень-тоуз.


И что примечательно: телесные наказания в государственных школах Британии были категорически запрещены Европейским судом в Страсбурге, вы не поверите, лишь в 1987 году. Частные же школы еще 6 лет после этого прибегали к телесным наказаниям учеников.

Традиция суровых наказаний детей на Руси

Много веков в России массово практиковались телесные наказания. Причем если в рабоче-крестьянских семьях родители могли запросто накинуться на ребенка с кулаками, то детишек из среднего класса чинно секли розгами. В качестве средств воспитания также применялись трости, щетки, тапки и все на что была способна родительская изобретательность. Частенько в обязанности нянек и гувернанток входило сечь своих воспитанников. В некоторых же семьях папаши "воспитывали" своих детишек сами.


Наказание детей розгами в учебных учреждениях практиковалось повсеместно. Били не только за провинности, но и просто в «профилактических целях». А учащихся элитных учебных заведений били еще посильнее и почаще, нежели тех, кто посещал школу в родной деревне.

И что совсем шокирует, так это то, что родители за свое изуверство подвергались наказанию лишь в тех случаях, если случайно убивали своих детей в процессе "воспитания". За это преступление они приговаривались к году тюрьмы и церковному покаянию. И это при том, что за любое другое убийство без смягчающих обстоятельств полагалась в то время смертная казнь. Из всего этого следовало, что мягкое наказание родителям за их преступление способствовало развитию детоубийства.

"За одного битого - семь небитых дают"

Высшая аристократическая знать совсем не гнушалась чинить рукоприкладство и пороть своих детей розгами. Это было нормой поведения в отношении отпрысков даже в царских семьях.


Так к примеру, будущего императора Николая I, также как и его малолетних братьев, их наставник генерал Ламсдорф порол нещадно. Розгами, линейками, ружейными шомполами. Иногда в ярости он мог схватить великого князя за грудь и стукнуть об стену так, что тот лишался чувств. И что было ужасным, что это не только не скрывалось, но и записывалось им в ежедневный журнал.


Иван Тургенев вспоминал о жестокости матери, поровшей его до самого совершеннолетия, сетуя на то, что часто он и сам не знал, за что бывал наказан: «Драли меня за всякие пустяки, чуть не каждый день. Раз одна приживалка донесла на меня моей матери. Мать без всякого суда и расправы тотчас же начала меня сечь, - и секла собственными руками, и на все мои мольбы сказать, за что меня так наказывают, приговаривала: сам знаешь, сам должен знать, сам догадайся, сам догадайся, за что я секу тебя!»

Телесным наказаниям подвергались в детстве Афанасий Фет и Николай Некрасов.


О том как был бит до потери сознания маленький Алеша Пешков, будущий пролетарский писатель Горький, известно из его повести «Детство». А судьба Феди Тетерникова, ставшего поэтом и прозаиком Федором Сологубом, полна трагизма, так как в детстве был нещадно бит и «прикипел» к битью так, что физическая боль стала для него лекарством от боли душевной.


Жена Пушкина - Наталья Гончарова, никогда не интересовавшаяся стихами мужа, была строгой матерью. Воспитывая в дочерях чрезвычайную скромность и повиновение, за малейшую провиность безжалостно хлестала их по щекам. Сама же будучи обворожительно красивой и выросшая на детских страхах, так и не смогла блистать в свете.


Опережая время, еще при своем правлении Екатерина II в своем труде "Наставление к воспитанию внуков", призывала отказаться от насилия. Но лишь во второй четверти XIX столетия взгляды на воспитание детей стали серьезно меняться. И в 1864 году при правлении Александра II появился «Указ об изъятии от телесных наказаний учащихся средних учебных заведений». Но в те времена пороть учеников считалось настолько естественным, что подобный указ императора многими воспринялся как слишком либеральный.


За отмену телесных наказаний выступал граф Лев Толстой. Осенью 1859-го он открыл в принадлежавшей ему Ясной Поляне школу для крестьянских детей и заявил, что "школа бесплатная и розг в ней не будет". А в 1895-м написал статью «Стыдно», в которой протестовал против телесных наказаний крестьян.

Эта пытка официально была отменена лишь в 1904 году. В наши дни в России официально наказания запрещены, однако в семьях рукоприкладство нередко, а отцовского ремня или розги по-прежнему боятся тысячи малышей. Так розга, начав историю с Древнего Рима, живет и в наши дни.

О том как школьники Великобритании подняли восстание под лозунгом:
можно узнать

елесныя наказания появились на Руси еще в глу­
бокой древности, вместе с возвышением власти
Киевских князей1 ). Правда, многие доказывают,
что жестокия карательныя меры уголовнаго права
последующих времен заимствованы нами от
татар и что до монгольскаго нашесвия телес-
ныя наказания не существовали на Руси. Карам-
зин, Максимович, Депп и другие утверждают,
что законодательный сборник XII - ХIII в. Русская Правда знает только кровавую месть и денежную систему выкупов. Единственное наказание, налагаемое князем вместо штрафа, было «поток или раз-

1) Возможно, что и раньше у славян в VI-IX в. существовали телесныя ваказания. Византийские и немецкие историки того времени неоднократно упоминают о необычайных зверствах славян на войне. Легко допустить, что и в домашнем быту рабовладыки-начальники жестоко карали непослушных родичей. К сожалению более точных сведений об этом у нас нет.


18
грабление», что означает изгнание, отдачу в рабство, выдачу народу. Русская Правда, наконец, прямо запрещает телесныя наказания: «если кто кого ударит без княжего слова, за ту муку 80 гривен» 1). Кнут, правеж, батоги и другия орудия истязания пришли к нам от азиатских народов. Русским вообще в те времена совершенно чужды были телесныя наказания. Недаром, при заключении торговаго договора г. Любека с новгородцами в XIII в. эти последние отказались пороть воров розгами и клеймить их в щеку.

Но теперь мало осталось сторонников такого взгляда. Сергевский, Владимирский-Буданов , Сергеевич и ряд других ученых доказали с несомненной ясностью существование у нас телесных наказаний еще до монголов. Русская Правда запрещает бить без княжего слова; не подразумевается-ли под этим, что побои производились только по приказанию князя 2)? Слова «поток или разграбление» вовсе не значили исключительно отдачу в рабство, изгнание; этим именем назывались и телесныя наказания, т. к. в некоторых списках Русской Правды «на поток» заменено словами «на бой». Подобное значение определяет аналогичное постановление Судебника Казимира 1368г. (19 ст.): парубок за первую татьбу приговаривается к побоям (про-бити) 3).

Далее, посмотрим постановления Русской Правды о закупах (полу-свободных ) и холопах. «Аще-ли господин быст, закупа про дело, то без вины есть»; 4) «аще аже ударит холоп свободна мужа, а убежит в хором , а господин его не выдаст, то заплатите зане господину 12 гривен», а если не заплатит, то Ярослав установил убить его, «но сынове его по отци оставиша на куны, любо бити и развязавши, любо взяти гривна кун за сором» 5); т. е. сыновья Ярослава постановили холопа не убивать, а взять штраф или бить развязавши, т. е. растянувши. В поучении Даниила Заточника (XIII в.) попадается то же выражение: «а безумнаго аще и кнутом бьеши развязав на санех 6;), не отъимеши безумия его». В то время, значит,

1) Руская Правда. Карамзинокский сп. § 135. 1888 г.

2) Владимирский-Буданов толкует эту статью, как первое упоминание о пытке. К сожалению, неизвестно на каких данных основывает он, свое положение.

3) Владимирский-Буданов : „Против Ступина" Университетския известия

4) Карамз. спис. § 73.

5) Карамз. сп. § 76.

6) Следовательно в XIII в. существовал обычай бить на санях. Позже, во время расцвета телесных наказаний, в XVI-XVIII в. такой способ не встречается; но в XIX в. снова били на опрокинутых санях. Передняя часть (головашки) поднималась значительно выше задней; тело преступника, привязанное к саням, находилось, так. о бр., в наклонном положении.


19
был определенный порядок наказания: преступника привязывали к саням, а следовательно в этой статье ни в коем случае нельзя видеть следы частной мести.

Таким образом сыновья Ярослава впервые установили у нас публичное телесное наказание.

Точно-ли кнут и батоги заимствованы нами у татар? Слова эти встречаются в Русской Правде. В одном из параграфов этого памятника читаем: «аже кто ударит кого батогом» и т. д. Слово «кнут», как мы видели выше, также было в употреблении. «На мусульманском востоке нет этого наказания (т. е. кнута) и едва-ли оно там существовало, - говорит один автор. - Нам кажется, что кнут есть туземное орудие мучений. По крайней мере, все иностранные писатели считают кнут казнью, существовавшей только в России 1).

Перейдем теперь к летописям.

Воевода великаго князя Святослава, Ян Вышатич, велел бить волхвов и выдергивать им бороды. В 1068 г. Мстислав Изъяславич, возвратись в Киев, изсек 70 чел., других ослепил и побил без испытания. В 1144 г. Владимирко изсек многих жителей Галича за сношение с его племянником. В 1210 г. Ярослав Всеволодович, разбитый Новгородцами, вернувшись в свой Перьяславль, велел всех новгородских купцов побросать в погреб и затворить в тесных избах; . так задушил он 150 чел.2) и т. д. и т. д.

С принятием христианства распространению телесных наказаний на Руси начало способствовать греческое духовенство, принесшее нам вместе с религией суровые законы византийскаго Номоканона. Самыя тяжкия преступления были подсудны в древности церковным судам. По церковному Уставу Ярослава их ведению подлежали: прелюбодеяние со стороны мужа, насильственное похищение девиц, оскорбление делом женщины, поджог, кровосмешение с сестрой, оскорбление словом жены великаго боярина, побои, нанесенные сыном отцу, острижение головы и бороды. Эти преступления карались духовной и светской властью. К статьям Устава часто прибавлялось: «а князь казнит», или «да казнят его волостельскую казнию». Есть основание думать, что княжеская власть казнила эти тягчайшия преступления по византийским законам, т. е. применяла к преступникам телесное наказание 3).

1) «Русская пытка». Русск. Архив 1867 г.

2) Погодин. „Древняя русская история".

3) Даже М. Ступин (История телесных наказаний в России), считая, что до татар Русь не знала телесных наказаний, допускает их применение и в т далекия времена в церковных судах.


20
Духовенство-же жестокость греческих законов применяло целиком к русской жизни. Так, Новгородский епископ Лука Жилята в XI в. отрезал холопу Дудику нос и обе- руки за то, что тот возвел на него обвинение 1). Епископу Феодорцу в XII в. митрополит велел «урезати язык яко злодею и еретику и руку правую утяти и очи ему выняти, зане хулу измолве на С в. Богородицю» 2). Про этого Феодорца летописец говорит, что когда он был епископом во Владимире, - «немилостивый был мучитель, одним головы


Расправа господина
Снимок с ковра (старин. р ус. вышивка, из Собрания школы народи. искусств).

рубил, другим глаза выжигал и язык вырезал, иных распинал на стене и мучил немилостиво, желая исторгнуть у них имение».

Начиная с XIII в. наши законодательные памятники все чаще и чаще назначают телесное наказание. В проекте договора Новгорода с немецким городом Готландом в 1270 г. постановлено: вор

1) Карамзин: „Ист. государ. Российскаго" т. II прим. 144.

2) Лаврентьевская летопись. Карамзин т. III прим. 63-66.


21
вещи ценой выше полугривны наказывается розгами и клеймением в щеку. Одна статья Двинской Грамоты 1327 г. гласит: «а татя всякаго пятнати». В Псковской Судной Грамоте 1397 -1407 г. указано: за известныя преступления всадить виновнаго в дыбу 1) и взять штраф. Итак, ясно, что телесныя наказания существовали на Руси до монголов. По всей вероятности, область их применений, при господстве в нашем праве денежной системы выкупов, была незначительна. Свободные люди наказывались так очень редко, в самых важных преступлениях, или в случае несостоятельности уплатить пеню. Пере -


Из Ровинскаго: „Русския народныя картины".

н ести истязаниесчиталосьпозором;недаром Новгородцы отказались в договоре с немцами ввести статью о сечении.

Но постепенно жизненныя условия брали свое, и под покровительством духовенства телесныя наказания распрастранялись все шире и шире. Хотя, надо заметить, что влияние Византийских законов в

1) Нужно заметить, что здесь слово „дыба" имет другое значение, чем в последующих законодательных памятниках, когда „дыба" назначалась при следствии, как орудие пытки. Здесь „дыба" орудие наказания. Это колодка из двух плах, имевшая по середине выемку, а по концам петли.


22
те времена было еще мало ощутительно, т. к. касалось только узкой области церковных судов.

Далее, телесныя наказания в Киевской Руси были рабьим наказанием. По Русской Правде холоп - вещь, полная собственность господина, который делает с ним все что хочет. Церковь, правда, стремилась урегулировать эти отношения и обуздать самовластие рабовладельцев. Так Кирилл Туровский (XII в .) внушает господам не угнетать своих холопов. В древнейших Кормчих конца XIII в . в поучении епископа новопостановляемому священнику запрещается принимать приношения от жестоких господ, неверных, еретиков и разбойников. Неизвестный автор в одном церковном поучении пишет: «если рабы или рабыни не слушаются, по твоей воле не ходят, то лозы не жалей до шести ран и до двенадцати; а если велика вина, то и до двадцати ран; если-же очень велика вина, то до тридцати ран лозой, а больше тридцати ран не велим»1).

II.
Эпоха расцвета телесных наказаний.

Причины расцвета. С XV века начинается у нас быстрый расцвет телесных наказаний. Всевозможныя истязания и уродованья приобрели с этой поры в русском праве преобладающее значение. И в Киевской Руси телесныя наказания были известны. Но тогда общий уклад жизни мало благоприятствовал их процветанию. В Московской-же период многое изменилось. «Россия в то время уже сложилась в Государство - говорит Ступин, - и потому установился взгляд на преступление, как на злое действие, вредное не только частным или родовым интересам, но и целому обществу; поэтому если в предшествующую эпоху, когда преступное деяние понималось главным образом с точки зрения частнаго вреда, было возможно погашение его примирением посредством денежной уплаты, теперь, когда на него смотрели, как на общевредное зло, не допускалось уже погашение его посредством выкупа и преступление могло быть погашено лишь посредством наказания, установленнаго государством. Но какое наказание кажется наиболее соответственным государству и обществу, умственный, нравственный и экономический уровень котораго стоит на низкой ступени? Очевидно, которое наиболее карательно, наиболее просто и вместе с тем дешево, а таким само собой является телесное, - и действительно, что может быть проще, дешевле и более

1) Соловьев: „История России с древнейших времен", т. III стр. 769.


23
устрашительно, как причинить за воровство или другой проступок тяжкую боль сечением или отнять и повредитъ тот член тела, посредством котораго совершено преступление?» 1).

После татарскаго погрома центр жизни нашей родины из Киева перенесся на север. В XII-XIII веке страной управляли князья со своими дружинниками. Особой разницы между владыкой и его товарищами не было. Князь стоял между слугами только как первый меж равными; они его поддерживали и с ними он должен был постоянно считаться. После нашествия татар дружина была в конец разорена и потеряла всякое значение. Переселившись на новыя места, князья постарались устроиться иначе и управлять единой самодержавнойвластью. Скоро меж ними выделился московский владыка. Сами татары способствовали этому. Хан сделал московских князей своими наместниками наРуси, поручил им сбирать дань. Понемногу Москве подчинили другие уделы. Русь собралась в единое государство, с твердой и

Могучей властью во главе. В XVI веке было сброшено,
наконец ненавистное татарское иго и Московские
владыки короновались царями.

Опираясь на духовенство, Государи неизмеримо возвысились над своими подданными, их холопами, которых они считали чуть-ли не полной своей собственностью и расправлялись с ними как хотели. Малейшее приравнивание себя к светлой, недосягаемой особе владык жестоко каралось.

В XVI веке развелся у нас особый вид государственных преступлений под названием «слова и дела Государева». Каждый услышавши невежливое слово про Царя или его ближних, обязан был под страхом смерти доносить. Он кричал «слово и дело»; его немедленно вели в застенок к допросу; хватали и пытали, на кого он указывал. Когда раздавались эти страшныя слова на улицах, площадях или других общественных местах, все немедленно разбегались. Кто слышал, однако, «слово и дело» и не доносил об этом, получал батоги или кнут.

Любопытно посмотреть, из-за чего возникали эти государственныя преступления, каравшияся порой так жестоко.

Драгун Евтюшка как-то сказал: «был-бы здоров Государь Царь Великий, Князь Алексей Михайлович, да я, Евтюшка, другой».

1) М. Ступин: „История телесных наказаний в России", стр. 11-12.


24
С казал он это по простоте души, без злого умысла. Но на него донесли «слово и дело», и за то, что он смел приравнивать себя к Царю, жестоко избили батогами 1).

Наказание батогами в XVI веке.
(Из книги Abbat Chappe d’Autoroche “Voyage en Siberie”).

Одной женщине, Агафье, приснился сон: явился ей мученик Христов Никита и сказал, чтобы приемный отец Агафьи, Степан, перестроил избу, поставил избу с сенями, в тех-бы сенях сидела она, Агафья, а Степану быть в царстве. Мужик похвастался хоро-

1) „Слово и дело Государево" § 142.


25
шим сном соседу; тот донес, несчастнаго Степана нещадно побили батогами, отпустив с наставлением: «не верь в сон» 1).

Таких примеров множество.

С ХVII -го века Уложением Алексея Михайловича преступления «слово и дело», существовавшие раньше только в обычае, получили узаконение 2).

При изменившихся условиях жизни в Московской Руси сильно возросло влияние духовенства и византийских законов. Сами князья постоянно искали поддержки у Церкви в борьбе с врагами и тем укрепляли ея власть. Греко-римские-же законы, которыми руководилась наша Церковь, могли лишь всецело способствовать развитию у нас телесных наказаний. «Но надо иметь в виду, - замечает Тимофеев, - что византийские законы, вносимые духовенством, во взглядах на телесное наказание сходились с русской судебной практикой. Церковь не столько вводила новую систему наказаний, сколько сама, пользуясь телесными наказаниями, как-бы освещала их употребление постановлениями Кормчей , придавала им тем большую прочность и устойчивость» 3).

Кроме греко-римских законов, на нашем праве в XVI- XVII веках заметно влияние Литовскаго статута. Статьи, добавляющия Уставную книгу Разбойнаго приказа, целиком взяты из него. Русская карательная система, порой очень жестокая, отличалась все таки простотой; - Запад принес нам свою изощренность: постановили отцеубийц не просто казнить, а рвать им тело клещами на торгу, затем взять собаку, куря и кота и всех вместе затопить 4). Следы статута заметны и в Уложении 1649 г. Но нужно заметить, что тут, как и в византийских законах, русские заимствовали только то, что не противоречило духу Московскаго права. Ни греко-римским законам, ни Литовскому статуту нельзя приписать то обилие телесных наказаний, которое назначалось по Уложению Алексея Михайловича.

Законы.Эпоха кровавой мести и денежных выкупов отжила. «В судебнике идея наказания принимает характер ей свойственный, характер зла общественнаго и личнаго для преступника» 5). Судебник 1555 г. объявил закон единственным источником права.

1) „Слово и дело Государево" § 135.

2) Многочисленныя злоупотребления правом кричать „слово и дело", доносы на врагов и прочее, заставило то же Уложение назначить за ложное „слово и дело" кнут и батоги.

3) Тимофеев: „История телесных наказаний в русском праве”, стр.63.

4) Статут 1588 г. XI, 7. Уложение 1649 г. отменило это постановление.

5) Богдановский: „Развитие понятий о преступлениях и наказаний в русском праве до Петра Великаго" стр. 66.


26
Н а самом деле закон определил далеко не все преступления, за которыя полагалась кара. Дополнить его было предоставлено личному произволу Царя и судебной практике. Уложение 1649 г. старается исправить этот недостаток; в нем классификация преступлений гораздо точнее. Но оно далеко не отличалось определенностью систем наказаний. Многое зависело от воли Царя и судей. В статьях закона часто стоит «подвергнуть виновнаго опале», «указ чинить по разсмотрению, как Государь укажет». Определены только или самыя высшия наказания, или наказания за преступления частнаго характера, не имевшия обще-государственнаго значения. Но и определенныя наказания означали иногда одну угрозу и не исполнялись на практике. Так, по закону 1670 г. за побег со службы полагалось смертная казнь; на практике-же это не исполнялось. Выходило, что преступник никогда не знал, что его ожидало за вину. За кормчсство полагался кнут, но сколько ударов дать - решал судья. При следствии за разбои или татьбу подводили к пытке, но род пытки, вздернуть-ли преступника на дыбу или жарить на огне, в праве не указывался. «Вся организация карательной системы в XVII веке, - замечает Сергеевский 1), - направлена к служению практическим целям государственной пользы, игнорированью личности и не заключала в себе никаких гуманных тенденций и не представляла гарантии для личности преступника». Процветали наиболее дешевыя карательным меры. Непосредственным результатом такого положения вещей была суровость наказаний: преступникам ad libitum коверкали члены, истязали варварски кнутом, батогами и т. д.

Еще в глубокой древности было в обычае на Руси наказывать преступников сечением разных членов; уродовали и в Киевской Руси и при первых Московских князьях. Владыки с давних пор секли языки непокорным боярам и богохульникам-еретикам. Но лишь в XVI веке попало это наказание в закон. В добавление к грамоте Кирилловскому монастырю 1549 г. постановлено: татя, пойманнаго на второй татьбе, бить кнутом, и отсечь ему руку 2). То же сказано и в Уставной книге Разбойнаго Приказа; а в добавлении к нему в статьях, заимствованных из Литовскаго статута, указано: отрезать руку слуге, который поднял ее на своего боярина, отрезать уши за первую татьбу, казнить мучительной и позорной смертью отцеубийц 3).

С течением времени подобныя наказания все чаще и чаще применялись. В Уложении Алексея Михайловича они заняли уже видное

1) Сергеевский: „Наказание в русском праве в XVII веке".

2) Владимирский-Буданов : Хрестоматия по истории русскаго права.

3) См. выше.


27
место и считались прекрасной мерой обезвредить преступников, сделать их до «веку признатными», воздать им должную кару: «А буде кто не боясь Бога и не опасаясь государские опалы и казни, учинит на ком-нибудь мучительское наругательство, отсечет руку или ногу, или губу обрежет, а сыщется про то допрямо, и за такое его наругательство самому ему тоже учинять» 1). После Уложения, в различных грамотах и указах постоянно встречалось уродование людей. До самого Воинскаго Артикула Петра оно все учащалось и лишь там оно достигло самаго высшаго развития.

Сечение рук и пальцев. По уложению 1649 г. руки лишался тот: кто осмеливался в присутствии Государя замахнуться на кого-нибудь оружием 2). Кто ранил другого на Государевом дворе 3), при насильственном въезде на чужой двор 4) или судью в приказе 5). Ее резали вору за кражу лошади на службе 6), укравшему в третий раз на Государевом дворе 7); подъячему за подлог (за неправильное составление суднаго списка) 8), площадному подъячему за написание заочно земной кабалы 9).

По новоуказанным статьям 10) и другим грамотам полагалось один палец отсекать за легкую рану 11), два меньшее пальца левой руки за татьбу в первый раз 12). Всю левую руку по запястье за две татьбы, за нанесете великой раны, за покушение на своего господина и за третью кражу рыбы из садка и пруда 13). Левую руку и правую ногу- за один разбой, за церковную татьбу, за убийство в драке в пьяном виде, если при этом совершено было ограбление убитаго 14) и за вторую татьбу 15).

В 1653 г. для татей и разбойников смертная казнь была заменена членовредительным наказанием, а в следующие года издан ряд указов, установлявших коверканье их тем или иным спо-

Юридически древнерусская женщина не была таким уж бесправным существом, как это принято иной раз считать. Она имела имущественные права, могла самостоятельно заключать сделки, вступать в наследство, вдовы вели дела своих сыновей до их совершеннолетия, закон охранял жизнь и честь женщины. При этом в русской средневековой юридической практике были, конечно же, нормы, носившие ярко выраженный гендерный характер. Так, женщину, уличенную в том, что она убила новорожденного младенца или сделала аборт, сажали на кол. Если женщина убивала своего мужа, ее в людном месте закапывали в землю «по титьки», и оставляли умирать от голода и жажды, и все прохожие имели право ударить несчастную, плюнуть в нее или бросить камень.

Однако, на протяжении столетий бытовали и такие наказания, которые современному человеку могут показаться не только жестокими, но и странными. Такие наказания полагались за проступки, обычному юридическому праву не подвластные, а подлежащие исключительно нравственному суду. Речь идет о женской чести.

Кубок с дыркой

Все знают, какое значение придавалось целомудрию невесты в прежние времена. Девица должна была сохранить себя до свадьбы, чтобы торжествующий жених мог бросить ее окровавленную сорочку свахе, которая терпеливо дожидалась под дверью опочивальни. Сваха выносила сорочку пирующим, и веселье разгоралось с новой силой. Если же нет, то гости быстро разъезжались, и свадьба считалась омраченной. Ключевский описывает и такой обычай, бытовавший в знатных семьях, а затем перекочевавший и в крестьянский быт центральной России: жених, выйдя из опочивальни, подносил кубок с медом или вином отцу невесты. Если невеста оказывалась «честная», то с кубком все было в порядке, и отец радостно выпивал за здоровье молодых. Если же невеста была не честна, то кубок был с дыркой. Подавая его тестю, жених затыкал дырочку пальцем, но как только тесть брал кубок в руки, напиток проливался на его одежду. Это был страшный позор и для невесты и для ее родителей. Многие девушки предпочли бы побои, лишь бы не было такого публичного унижения.

Хомут, как символ нечестия

Многие этнографы, в том числе Д. Орлов, П. Варламов и другие, описывали еще один вид наказания для «нечестной» невесты. Наутро после первой ночи дружки спрашивали у жениха: «Грязь топтал али лед ломал?». Если он отвечал «Грязь топтал», то на невесту, а иногда и на ее мать надевали хомут и так прогоняли по двору. Это считалось очень унизительным наказанием за утрату «девства». Хомут в этом случае символизировал женские половые органы, и в то же время приравнивал непутевую девку к животным, которые не могут держать свои страсти в узде. Хомут рассматривался как противоположность цветочному венку – символу чистого девичества, поэтому иногда его мазали дегтем или другой гадостью. Иногда заменителем хомута становились бублики или баранки, жених вручал их родителям невесты, всячески подчеркивая наличие дырки.

На четвереньках перед свекровью

Н. Пушкарева описывает такое наказание для непутевой девушки: в день свадьбы она должна была при гостях стоя на четвереньках, выглядывать из-под стола, а свекровь всякий раз била ее по лицу. Продолжалось это до тех пор, пока муж не произносил: «Будет! Я свою жену только сам наказывать могу!». Это означало, что он простил жену. После этих слов она могла занять место за столом рядом с мужем.

На коленях вокруг церкви

Не сохранение девственности до свадьбы уголовным преступлением, конечно же, не являлось, и такой проступок находился исключительно в ведении церковного суда. Во многих южных регионах России такую девушку священник должен был подвергнуть очищению. Он назначал епитимью и читал очистительные молитвы. Епитимья заключалась в том, что виновная на коленях оползала вокруг церкви. После этого священник разрешал венчание.

Изменение прически

Далеко не всегда наказанием для женщины становились побои или церковное покаяние. Пушкарева описывает такой обычай, бытовавший в Полесье и на русском Севере: узнав о том, что девушка ведет себя слишком вольно, общий женский сход постановлял запретить виновной носить девичью косу и ленту. Она должна была, как замужняя баба заплетать две косы и прятать их под повойником. Происходило это без всяких обрядов, которыми сопровождается изменение прически во время традиционной свадьбы. «Гулящая» сама расплетала косу, сама делала себе бабью прическу и надевала повойник. Отсюда выражение «самокрутка» — сама себе «окрутила» косы вокруг головы. Но самым позорным наказанием для женщины было острижение волос. Срезать волосы могли не только за «нечестность», но и за другие проступки, например, за мелкие кражи и другие грешки. Иван Бунин в повести «Суходол» описывает наказание дворовой девки, укравшей из барских покоев зеркальце: ей состригли волосы и отправили на дальний хутор смотреть за индюшатами.

Баня со снежком

Наказать за нечестие могли не только саму девушку, но и сваху, которая ее сосватала. Дружки жениха ловили такую сваху где-нибудь на улице, клали на скамейку, задирали подол и парили веником, присыпая снежком. Это было не особенно больно, но крайне унизительно.

На мельничном колесе

Одним из самых странных и, в то же время, позорящих наказаний было «катание» на крыле мельницы. Женщину, виновную в супружеской измене, привязывали к лопасти мельничного крыла, юбку задирали и повязывали на голову, а затем пускали мельницу на малый оборот. Иногда изменщицу привязывали к могильному кресту, точно так же задрав на голову юбку, и оставляли на всю ночь.

Конституция Российской Федерации гласит – «Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления». Жёстко и лаконично, прямо таки напрашивается сравнение со знаменитой «чеканной латынью» древнеримских законов. Как на самом деле обстоят дела с исполнением основного закона государства, не составит труда узнать из выпусков новостей. Чуть ли не ежедневно, то где-то чиновник руки распустил, то в ближайшем околотке настучали кому-то по почкам. Если перейти на бытовой уровень, можно вспомнить и о страницах школьных дневников с алеющими двойками, безжалостно вырванных, дабы избежать соприкосновения собственной пятой точки с отцовским ремнём. Но всё это, так сказать, современные реалии.

Как беспокоились о сохранении достоинства личности законотворцы средневековой Руси, а позже императорской России, вплоть до переворота 1917 года? Этот вопрос особенно заинтересовал меня после прошлогоднего .

Удивительно, но, по мнению некоторых исследователей телесных наказаний на Руси вообще не существовало до 11 века! И ведь определённые основания для таких выводов имеются. Дело в том, что в своде законов того времени – Русской Правде Ярослава Мудрого не прописаны подобные наказания. Выбор был не велик – либо выкуп, либо смерть. Правда смерть грозила лишь в особых, исключительных случаях. Например: за убийство, без княжьего на то соизволения, представителя привилегированного сословия полагалась вира (выкуп) 80 гривен, за прочих 40. Серьёзная сумма по тем временам.

Соответственно, за банальный мордобой приходилось платить много меньше.

Конечно, средневековый русич следовал традициям и нормам поведения, существовавшим на тот момент в несравнимо большей степени, нежели современный русский человек следует действующим правилам и законам. Тем не менее, как-то слабо вериться, что бы за славянином, жившим в 11-12 вв., «заржавело» подкинуть люлей собрату-коллеге, отлынивающему от работы или навешать горячих провинившемуся родичу, невзирая на всякие там княжеские указы.


Но, продолжим.

Дети Ярослава Мудрого Изяслав, Святослав и Всеволод доработали свод законов, составленный отцом (Русскую Правду), введя в него битьё кнутами и батогами. Кто-то из учёных считает, что сделали они это по примеру монголо-татар. Только ведь слова «кнут» и «батог» упоминаются в русских текстах ещё до прихода Орды. Кроме того и само слово «кнут» пришло в наш язык по-видимому совсем с другой стороны, из Скандинавии. Их «кнутр» означающий «узел», «узловатый бич», превратился в русском языке в кнут.


Уже с 13 века телесные наказания всё больше проникают в русскую судебную систему, внедряются в русский закон и быт. Так же на Руси начинают применять помимо битья ещё и клеймение. Причём довольно часто как раз наказание батогами или кнутом, за какой либо проступок сопровождалось и клеймением.


Инструмент для клеймения.

В этом смысле показателен проект договора вольного Новгорода с немецким городом Готландом составленный в 1270 году – « Вор вещи ценой выше полугривны наказывается розгами и клеймением в щёку».


Клеймение прижилось на Руси и широко применялось на протяжении нескольких столетий. Даже в конце «галантного» 18 века, в правление императрицы Екатерины 2 ворам не редко выжигали на лбу целое слово – «вор», а бунтарям букву – «Б».

Полагаю, всем известна фраза – «На лбу написано…..», ну так вот, именно благодаря клеймению это выражение и вошло в обиход.

Вообще, сами по себе телесные наказания на Руси особым разнообразием не отличались, зато пытки, которые чаще всего заканчивались смертью пытаемого, были весьма распространены. Постепенно, в арсенале отечественных заплечных дел мастеров, появились пытки и казни, пользовавшиеся особой, если так можно выразиться, популярностью в Европе. Дыба, колесование, отрубание конечностей и многие другие, в общем, скучать в застенках точно не приходилось.


А вот если провинность была не велика или же сам преступник принадлежал к очень знатному роду, то в ход шли всё те же батоги. Это ведь уже в более поздний период дабы наглядно продемонстрировать самодурство и безжалостность некоторых русских правителей, придворными борзописцами формировалось мнение, будто бы головы представителей самых древних и знатных родов рубились пачками. На самом-то деле, казнь человека из высших слоёв общества была редкостью.

А вот испробовать на собственной шкуре кнута было легче лёгкого, причём, что смерду, что родовитому боярину.

продолжение следует...